Ев. от Екатии, гл. 2. Погружение

Стих 1. Призрачный суккуб

Дежурная медсестра сидела за столом в процедурке и лениво листала мужской журнал, любуясь фотографиями Эммануэль Вожье, представляя себя вместе с нею. Закусив губу, она взглянула на часы и решила, что теперь – самое время принять душ. Эльвире нравились ночные дежурства в отделении реанимации. Пациентов тут располагалось немного; все они, как один, были подключены к системам искусственного жизнеобеспечения и практически не доставляли хлопот.

Уход за ними осуществляли санитарки, а медсестрам оставалась работа, немногим более обременительная, чем, например, – обязанности домохозяйки, любящей комнатные растения. Растениями, впрочем, и можно было назвать лежащих в коме немногочисленных благородных больных.

— Привет, красотка, – усмехнулась Эльвира, меняя молодой девушке раствор для капельницы. Вопреки расхожим страхам, она знала, что если он кончится, то ничего страшного не произойдет, но вот, перезаряжать систему или прогонять воздух ей не хотелось. Склонившись над пациенткой, проказница лизнула ее в щеку, чмокнула и со спокойным сердцем отправилась к своему шкафчику за полотенцем, гелем и прочими интересными вещичками для душа.

Установив зеркало так, чтобы отчетливо видеть, как дорогой суперреалистик входит в нее, Эльвира начала понемножечку заводиться. Первый акт спектакля – суть разогрев или прелюдия к страсти, – длился довольно долго. Вначале следовало вжиться в роль – ясно, отчетливо представить себе, буквально визуализировать свои сексуальные фантазии, – а это сестричка умела, как никто другой.

Вдоволь наигравшись и раззадорившись, Эльвира подмигнула кому-то, прилепила десятидюймовый роскошный дилдо с присоской на кафельную стену, а вслед за этим, резким и уверенным движением позволила ему проникнуть в себя почти до самого корня. В ее воображении возник мускулистый брутальный мужчина с лицом боксера и волосатой грудью. Спустя какое-то время девушка буквально почувствовала, как его сильные руки схватили ее за бедра и принялись плавно раскачивать, задавая темп.

— Держи меня крепче, – простонала она. – Не отпускай, не-ееет, я уже скоро…

Однако, призрачный любовник и не думал отпускать разыгравшуюся нимфоманку. Даже после того, как ее тело несколько раз содрогнулось, словно в конвульсиях, и после обмякло, он продолжал насаживать ее на не знающий усталости фаллос. Сквозь шум дождя послышался смех Эммануэль Вожье, а ее нежные руки коснулись искаженного ужасом лица медсестры.

— Иди ко мне, – прошептала невидимая Эммануэль, увлекая ее за собой.

Эльвира подалась вперед, но руки не отпускали ее. Напротив, – хватка стала еще крепче, а член… словно тверже, но натуральнее. Казалось даже, что он еще больше увеличился в размерах, сделался более горячим и совершенно живым – настоящим. Огромный жилистый подрагивающий фаллос наполнял ее всю, без остатка, и доставал до предела – до самой души… Он будто снова лишал ее девственности, преодолевая некий барьер и превращая боль в безумное наслаждение.

Окончательно оставив попытки себя контролировать, Эльвира дала сумасшествию волю и начала громко стонать. Окружающий мир перестал существовать для нее в этот чудесный восхитительный миг, в глазах потемнело… А когда опять рассвело, призрачный монстр, все еще жестоко имеющий ее сзади, наконец-то в последний раз сжал пальцы, и ослабил хватку. Эльвира совершенно отчетливо почувствовала, как внутрь нее брызнула горячая сильная струя спермы. «Синяки ведь останутся, и обезбол завтра придется глотать…», – промелькнуло у нее в голове, прежде чем она снова кончила и медленно села на корточки, прислонившись спиною к стене.

— Я хочу дотронуться своим языком до твоей кожи, хочу скользить по ней руками, ощущая бархатистую мягкость и нежность. Я мечтаю почувствовать твой дивный запах, твой вкус у себя во рту, увидеть твои глаза, когда ты будешь стонать и извиваться от моих ласк, как раненая гадюка. Я хочу услышать твой крик, увидеть твои слезы. Ты будешь моей госпожой, моей добычей, моим божеством, моей взбалмошной капризною дьяволицей. Мы сольемся в единое целое и тысячу раз умрем вместе, чтобы снова воскреснуть и начать все сначала… Приди ко мне, – это будет нашим адом и раем, нашим праздником и нашей сладкой трепетной болью. Мы вознесемся на небеса и опустимся в самую пучину бездны яростного наслаждения, – шептал, не умолкая, – гипнотизировал, как пение сирены, женский призрачный голос.

— Эммануэль, я вижу тебя. Я тебя чувствую по-настоящему, – удивленно пробормотала Эльвира, робко касаясь груди воображаемой возлюбленной.

— Пока они спят в тишине и покое, ты сможешь опять развлекаться со мною. Придя в ночи гостьей из мира теней, с тобой я смогу становиться сильней. Я жрица смятения, грез и экстаза. Заходишь все дальше со мной, с каждым разом! Я знаю тайны потусторонней жизни. Мы можем быть вместе, – ты только позволь мне стать твоей путеводной звездой. Я хочу пить твою жизнь.

— Пей, только не покидай меня. Я боюсь, что все вдруг исчезнет.

— Я не уйду. Без секса я безжизненна. Меня нет. Я исчезну.

— Мне кажется, что я тоже. Я так рада… Нет, это наваждение. – Эльвира смеялась и плакала одновременно. – Я сплю?

— Нет, ты не спишь, – улыбнулась Эммануэль. – Ты грезишь наяву – все это правда.

— Я не понимаю, – подняв брови, покачала головой Эльвира. В своей растерянности она была столь мила, что остывшая уже было, начавшая становиться туманом женщина-призрак, вновь принялась обретать формы и материальность, всем своим существом притягиваемая к маяку страсти.

— Все, что с тобой происходит сейчас, – неотъемлемо, как от твоего – мира насущного, так и от моего – царства за гранью, – голос Эммануэль звучал мелодично, невероятно красиво и все еще возбуждающе.

— Господи, я опять потекла. У нас с тобой еще есть время?

— У нас с тобой впереди вечность.

— Иди же ко мне. Выпей меня всю, без остатка.

— Пожалуй, я оставлю немного на завтра. Слишком уж драгоценное это вино, чтобы пить его залпом, – тихо ответила женщина-призрак, медленно скользя вниз.

То становясь нежным, плоским и медленным, то неожиданно сильным, острым и твердым, язык демонессы рисовал странные иероглифы вокруг заветного бугорка, бережно скользил по нежному благоуханному бархатному цветку, время от времени проникая в пылающую огнем и пульсирующую сладкой болью маленькую бездну безумного наслаждения. Темп нарастал, вибрация всё усиливалась, и… В конце концов, – мир взорвался, рассыпавшись мелкой водяной пылью, повисшей в замедленном воздухе, будто во время автомобильной аварии или взрыва снаряда.

Изогнувшись и задрожав, словно пронзенная молнией, Эльвира не могла даже стонать. Она закатила глаза и медленно сползла вниз по гладкой и мокрой стене из белого кафеля, не переставая слышать музыкальный звон и содрогаться от завладевшего ею всецело сумасшедшего бесовского оргазма.

Из висящего под потолком душа хлынули сначала холодные, а затем горячие струи воды. В густом тумане пара четко обозначился и растаял идеальный женский силуэт. Несколько минут спустя Эльвира очнулась. Поднявшись на ноги, дрожащие мелкой дрожью, и неуверенно, опираясь рукой о стену, бедняжка выбралась из кабинки и подошла к зеркалу.

«Приснится же такое. Или я просто упала в обморок? » – думала она, протягивая руку с полотенцем, чтобы протереть стекло. Но тут, случилось нечто, заставившее ее задрожать гораздо сильнее.

На гладкой поверхности запотевшего зеркала стали возникать написанные невидимой рукой буквы. «Теперь ты моя. Я вернусь», – прочла Эльвира, и выронила из рук полотенце.

Стих 2. Покорми свою голову

«Лес? Что за дьявольщина? Только что с закрытыми глазами наблюдал красивую сцену в душе, и тут – лес. Да и темно сейчас в лесу, хоть глаз выколи. Как я здесь вообще очутился? », – из под ног Странника выпрыгнула большая серая птица и, смешно семеня лапками, убежала за муравейник. Неизвестно, сколько времени у муравьев ушло на строительство подобного сооружения, но их город-дом достигал высоты человеческого роста, – ближайший такой находился в паре километров от дома. Однако дурень был убежден в том, что сейчас сидит именно дома, в любимом кресле, и просто не может открыть глаза. Он даже чувствовал тепло углей на своем лице и слышал музыку, потихоньку играющую неподалеку.

За спиной раздался хруст ломающейся сухой ветки. Что-то внутри дернулось и оборвалось. Медленно повернувшись назад, Странник увидел нечто белое и лохматое, удаляющееся в сторону его дома. «Похоже на етти», – решил он и быстро пошел вслед за ним. Луны на небе не наблюдалось – лишь какое-то темное зарево. Тем не менее, и тропинка, и деревья с кустами были видны отчетливо-ясно – примерно, как пасмурным вечером. Выбравшись из леса и перейдя ручей по тому самому мостику, на котором так зло и трагично оборвался его роман с дьяволицей, дурак увидел, как етти входит в его отчий дом.

Сходив в сарай за тесаком из рамной пилы, Странник открыл с его помощью крючок двери черного хода и вошел внутрь, держа оружие наготове. Обследовав первый этаж, но не найдя ничего подозрительного, он достал из холодильника бутылку «Столичной» и залпом осушил полстакана. Как только холодное стало горячим, а голова заработала в «нормальном» режиме, на свет из тайника появился обрез. Вставив в оба ствола патроны с крупною солью, дурак-познаватель поднялся на второй этаж, с тем, чтобы обследовать комнаты и угловые каморки, в которых легко мог укрыться непрошеный гость.

Вот только етти прятаться и не думал, – он, точнее – она… сидела в одной из комнат на кровати и нагло курила кальян. В приемнике, настроенном на волну «ВВС» раздался ироничный голос Севы Новгородцева*, а затем заиграл «Белый кролик».

— Прям «Алиса в стране чудес», – пробормотал Странник, присаживаясь в плетеное из лозы кресло неподалеку.

— Точно, – хихикнула «етти», затягиваясь ароматным дымком. – Впрочем, я тут не совсем вместо кролика. И это не нора, а чердак.

— Мне нравится называть его мансардой. Ты и не вместо гусеницы, получается, – ухмыльнулся дурень, разгоняя журналом густой дым вишневой шиши.

— Ты тоже на Алису не сильно смахиваешь, – хрипло сказала «етти». – Ваши манеры, молодой человек, меня несколько обескураживают.

Странник протер глаза и увидел, что вместо безобразного лохматого чудовища на кровати сидит красивая молодая девушка в белом. Причем, совершенно белым было не только платье, но также волосы и кожа сказочной гостьи. «Белая Королева»! – пронеслась, верней, – прозвучала в его голове мысль-догадка.

— Простите меня, пожалуйста. Пойдемте вниз, – предложил дурень, – он внезапно почувствовал крайнюю необходимость в употреблении по крайней мере еще ста-пятидесяти грамм алкоголя.

— Не пойду, – капризно ответила Белая Королева. – Тут приемник берет лучше, и поезда слышно.

— Да, тут та еще атмосфера, – ответил Странник, ерзая в кресле, – второй этаж дома, с его картонными картинами-копиями, патефоном, бронзовыми подсвечниками, часами, фигурками, китайскими зонтиками, веерами и прочим немыслимым хламом, – с неповторимым манящим ностальгическим запахом минувшей эпохи, – этаж, пригодный для обитания лишь коротким северным летом, – всегда был для него местом таинственным, волшебным и вдохновляющим.

— Расслабься, я скоро уйду. Передачу, вот, только послушаю. Вникай, чудила, – сказала Белая Королева, а после – достала за хвостик из сумочки мышь, открыла свой ротик и проглотила ее.

Странник заворожено облизнулся, наконец-то расслабился и стал прислушиваться к тому, что доносил из сиплого динамика – сквозь завывание и шипение эфира – довольно резкий, немного тревожный, пронизывающий насквозь женский голос:

«Всего лишь одна таблетка сделает тебя великаном;

Всего лишь одна таблетка уменьшит тебя до микроскопических размеров.

Вспомни – те пилюли, что давала тебе мама,

Никогда не оказывали на тебя такого действия!

Позови-ка Алису,

Спроси: каково это – быть десяти футов ростом?

Знай, что, если ты отправишься в погоню за белым кроликом,

То рано или поздно упадешь.

Объясни им, что Гусеница,

Позвала тебя…

Позови-ка Алису,

Спроси ее, каково это – быть таким маленьким?

…Обитатели шахматной доски

Объясняют тебе, куда ты должен идти.

Откуси кусочек гриба, –

И твое сознание покинет тебя…

Спроси-ка об этом Алису, –

Думаю, она знает, о чем речь.

…Соразмерность и логика,

Мертвые, неуклюже повалятся на пол.

Белый Рыцарь снова начнет рассказывать сказки,

И… Червонная Королева с ее «Голову ему с плеч!.. ».

Вспомни тогда, что сказала тебе Мышь-Соня:

Покорми свою голову! Покорми свою голову! ПОКОРМИ СВОЮ ГОЛОВУ! »*.

Стих 3. Белая королева

— Пойду, покормлю голову, – несколько обреченно и грустно сказал Странник и вышел из комнаты.

— Давай, – саркастично ухмыльнулась вслед ему Белая Королева, наконец-то оставляя в покое потухший кальян.

«Нехило так торкнуло. Интересно, что сейчас происходит с Люсильдой?… Где она нынче, чем занимается? Хотя, само понятие «сейчас» не вполне уместно для вопроса о том, кто находится в ином временном измерении…», – размышлял познаватель, спускаясь по лестнице. Надо ли говорить, что деревянные ступени вдруг стали мраморными, мрамор сделался живым и полуреальным, а вся обстановка деревянного дома, с его неимоверно увеличившимися в размерах комнатами, напоминала собой декорации к какому-нибудь жуткому фильму.

Выпив, вместо “Столичной”, остаток медово-псилоцибинового вина, дурак забил дедову трубку ароматным табаком «Золотое руно» и вернулся к непрошеной гостье. Та к тому времени уже успела удобно устроиться на старой кровати – советской, с блестящими никелированными дужками и скрипучей пружиной. Из приемника теперь звучала другая мелодия, заставляя вибрировать пропахший табаком воздух. Собственно, песню саму разобрать было сложно, но Королева явно балдела под эти жуткие звуки.

— Ваше величество, – кашлянул Странник и легонько толкнул-сотряс ложе с прекрасной пришелицей.

Королева приоткрыла один глаз и пробормотала что-то невнятное, кистью руки небрежно указывая на вторую кровать, стоящую у противоположной стены.

Пожав плечами, исследователь жизни поправил немного сбившуюся – в сторону реликтового шума – волну, лег на спину и с опаской закрыл глаза, – он ясно осознавал все происходящее и понимал, что первые врата уже пройдены. Чем может обернуться дальнейшее погружение, – “Теперь одним богам ведомо”.

***WD***

- первая глава

- начало повести

*Сева Новгородцев – Человек, чей голос стал настоящей путеводной нитью для ищущих во времена железного занавеса. Я не побоюсь назвать его адептом Тайных Знаний и Рок-Пастором, ибо тогда мы, неформалы, ловили каждое его слово, под вой глушилок, накручивая по ночам ручки старых приемников. Настоящее имя – Всеволод Борисович Левенштейн; 9 июля 1940, Ленинград – радиоведущий Русской службы Би-би-си, ведущий музыкальной программы Би-би-си, впоследствии получившей название «Рок-посевы», а также разговорных передач «Севаоборот» и «БибиСева», Кавалер ордена Британской империи, автор книг «Рок-посевы», «Секс, наркотики, рок-н-ролл» и «Осторожно, люди», «Интеграл похож на саксофон». Оказался первым диск-жокеем в истории радиовещания на территории Советского Союза. Снялся в нескольких фильмах.

*Группа Jefferson Airplane исполняет песню под названием «White Rabbit», в тексте которой используется сюжет «Приключений Алисы в Стране Чудес», как метафора действия психоделиков на сознание.