Талантливее и красивее Шерон Стоун

Крайне мне неприятная манера руссиян употреблять к имени ещё и отчество убила книги Савинкова, тут же и полетевшие в корзину, стоило персонажу пробуровить Семён Семёныча или Сысой Сысоича, без разницы, и то, и другое одинаково омерзительно своим напоминанием принадлежности свободного человека тому, кто закинул сперматозоид в яйцеклетку матери, недаром ромеи твёрдо и чотко, как умели они одни, говорили, что мать всегда известна, умалчивая об отце. Ну, на то они и ромеи, неспроста, совсем неспроста Ландер свалила в Италию, где буквально каждый камень помнит Империю с самой большой буквы. Конечно, монгольская тоже заслуживает заглавности, но нельзя и сравнить то, что дали миру ромеи, и относительное благополучие торговых путей в две сотни лет Pax mongolica, хотя находятся ублюдки запросто сравнивающие х... й с пальцем.

- Это чиво ? - накручивая себя пронзительно выкрикнул советский премьер Хрущёв, вкатываясь юрким колобком на выставку, но не в Манеже, благополучно разгромленную на той неделе, а представляющую за океаном достижения американского народного хозяйства, о чём шебутной Хрущёв договорился во время своей знаменитой поездки по кукурузным штатам. - Жопа, что ли ? Абстракционизьм, мать вашу !

- Это американцы, - шепнул ему на багровеющее от ярости ухо сухопарый мужчина в пальто. - Вы их сами пригласили.

- Американцы ? - недоумённо переспросил Суслова советский премьер, сразу успокаиваясь. - Другое дело, Михалдреич. А то, понимаешь, взяли моду жопы голые рисовать. Прямо пидарасы.

- Педерасты, - вклинился в беседу начальства Семичастный, ловко на глазах Политбюро раскалываясь на семь частей, - Никита Сергеич, так в словарях Даля и Ожегова.

- Тьфу ! - плюнул несдержанный Хрущёв. - Мельтешишь в глазах. А ну, воедино соберись !

Семичастный тут же собрался, горделиво поглядывая на умалившихся от зависти лукавых царедворцев.

- Слушай, - зашептал ему на ухо Хрущёв, - раз тут американцы, то должна быть и Шерон Стоун. Голая, - веско прибавил вождь, выразительно моргая правым глазом и топорща бородавки на своём выразительном лице, - в инвалидном кресле.

Снова вмешался Суслов.

- Мы, Никита Сергеич, посовещались и решили, что визит американских товарищей целесообразно совместить с приездом к нам товарища Тольятти. А у них блондинки крашеные.

- И чо ? - возмутился Хрущёв. - И Шерон Стоун может оказаться крашеной, надо ей мандень посмотреть.

- Да ни хера ! - взгорячился обычно невозмутимый Суслов. - Вон натуральная блондинка Дита фон Тиз, а манда тёмная. Или Чиччолина, которая Сталлер, там вообще хер проссышь, то писька рыжая, то голая, а то и чорная.

- Поэтому, - опять вмешался Семичастный, - и привезли итальянские товарищи строго черноволосых, там не прошибёшься, они со всех сторон чорные.

- И это правильно ! - одобрил инициативу итальянских товарищей советский премьер. - А рыжих нету ?

- Ландер, - отрапортовал Семичастный, - но там не проверить, она принципиально не обнажается догола.

- Наш человек, - осклабился Хрущёв. - А план - то она выполняет ? Крепка в труде и обороне ? С нормами ГТО у неё как ? Партвзносы уплочивала ? А в быту, не разлагается ли часом ? Может, - строжел на глазах вздорный советский премьер, умея вмиг приводить себя к ярости, - она и джаз играет ?

Но в этот миг Тольятти, повинуясь искоса брошенному Сусловым взгляду, ввёл в павильон американцев целый цветник черноволосых красавиц. Илону Сталлер, Эдвиж Фенек, Серену Гранди и, конечно же, Орнеллу Мути. Голых, разумеется, потому одетые они малоинтересны коале.